(no subject)

***

"И я говорю вам: где бы вы не увидели людей, коими правит тайна, в этой тайне заключено зло. Если дьявол внушает, что нечто слишком ужасно для глаза, — взгляните. Если он говорит, что нечто слишком ужасно для слуха, — выслушайте... И если вам померещится, что некая истина невыносима, — вынесите её."

Г.Честертон "Мудрость отца Брауна".


***


"Дерево говорит с камнем. Камень говорит с водой. Всё совсем не так сложно, как нам казалось."

Cюзанна Кларк "Джонатан Стрендж и мистер Норрелл".


***

"Будь безупречен в своих желаниях."

Мириам Петросян "Дом, в котором...".

(no subject)

Маленькая ... большого ...

Почитала рассуждения на тему романа Джека Лондона. Конечно же сам роман я практически не помню, кроме одного момента: возможность существования подобного любовного треугольника для автора была чрезвычайно важной темой. Поэтому он про неё писал не только в этот раз, например, ещё: либо с неё стартовал в "Сердцах трёх", либо её продолжил в "Сердцах трёх", но там, в "Сердцах" разрешение проблемы не было трагическим.

"Ну то есть: либо автор сначала раздёр себе в том месте до раны, а потом залечил. Либо автор сначала натёр себе там грубый мозоль, а потом спокойно продолжил там себе шкрябать и спокойно, скрепя сердце, нашкрябал на полноценную трагедию... Это автор, он может себе позволить всё, что угодно. А желающие могут посмотреть хронологию, если что."

В любом случае, чужие рассуждения напомнили мне суть романа, в чём там беда-то была... А-а... Меньше всего я вижу, кого и в чём там можно было бы обвинить. Но поступок героини мне кажется очень логичным. Хоть в реальности мне такие случаи и не попадались. В реальности просто не бывает идеальных людей :) Но если бы понадобилось кого-то идеального, то да: это оно :)

Проблема: она делала больно людям, которых любила, и не видела, как перестать делать больно, потому что боль была уже в одном её существовании такою, какою она была, и не могла перестать быть, будучи живою, но могла перестать, став мёртвою. В общем, садизма в ней было 0.0.

(no subject)

Гений чистой красоты

Я подумала старое: (в принципе, для меня это уже банальная мысль, и я уже всё-всё-всё формулирую, подозревая,что собеседники в курсе, что) заразиться-то фашизмом может любая нация в самый разгар периода своего экономического расцвета. Потому что вдруг подумала новое: но далеко не у каждой нации есть такие компенсационные механизмы какие были у немцев; кощунственно прозвучит, но немецкая нация могла на тот момент в Европе быть самой гуманной нацией из всех в Европе присутствовавших...

Внимательно и осторожно оглядеться: они ведь (прастибоже) в массе своей могли быть гораздо добрее и порядочнее, чем все вокруг. Тех, кто их хорошо знал, и мог их видеть такими, какими они были. Французы, британцы, итальянцы... могли же они на полном серьёзе утверждать:
— Вы что, не видите? Это же порядочные и искренние немцы — образец морали для всей Европы.

А что? Немцы сейчас не образец порядочности, надёжности, справедливости?

Прошли года в одно мгновенье, и для меня воскресли вновь и торжество, и вдохновенье, и кровь, и слёзы, и любовь...

Что там вместо "кровь"? Жизнь? Смерть?

(no subject)

Метелью белою...

Мне нравится про восстание декабристов. Это событие много романтизировали. Даже в советское время. Хотя при советах они, конечно же, романтизировали классовых врагов. Ну хотелось им. В общем, романтизировали много, но редко когда красиво. К примеру, одна из самых нелюбимых мной романтизаций: история про жён декабристов. На мой вкус: жертвенность женщины не красит мужчину. Ну такой... эстетический нюанс.

Но я не об этом. О том, что очень красиво декабристов романтизировал Розенбаум. Кстати, он вообще один из лучших романтиков. И не только современности. (Всё, безусловно, вкусовщина.)

Вот его:

Барабаннннная дрррробь, и солдаты мои на плацу зазвенели штыками. Захлебнувшись в петле, оборвался мотив, и осталась лишь вечная память.

Обращаю внимание: это слова военного офицера, который узнаёт людей, которые совершают его казнь. Это "его солдаты". Люди, которым он мог отдать приказ и вывести их на площадь. Если б эти солдаты вышли бы с ним на площадь, они скорее всего не принимали бы участия в его казни, потому что сидели бы сейчас по казематам. Но они на плацу и звенят штыками. Значит, либо приказа они не получали, либо у них была какая-то возможность не подчиниться. Не подчиниться, чтоб потом прийти на казнь в качестве экзекуторов. Но на картинке в учебнике на площади во время восстания стояли не только офицеры. Там стояли и солдаты, которые получается (по сюжету песни) согласились учавствовать без приказа, добровольно.

Это не историческое событие. Это песня. Это то, как Розенбаум видел восстание декабристов. Вот это я называю хорошей романтизацией.

(no subject)

Снова про бережно

Я когда-то читала «Мой друг Гитлер». Если я правильно помню: это была пьеса. Интересная, кстати, штука. Рекомендую. Если полезу перечитывать, то на будущее постараюсь запомнить имя того японца, который автор.

Идея, как я расцениваю её задуманной: немецкие магнаты из железных и бетонных ищут политическую силу, на которую можно опереться, чтоб иметь идеальную марионетку в политике. Гитлер им подходит. Он и правда может вызвать в сильных мужах ощущение их собственного духовного превосходства.

Естественно, когда тебе отводят роль марионетки, шансов не уязвить твоё самолюбие и не унизить тебя — практически нет. Гитлер оказался чувствительной натурой, самолюбие оценив дороже денег. Таким людям дарма рассказывать, что рука дающего — это святыня. Особенно если мотивы руки такие себе... унизительные для принимающей стороны. «Мой друг Гитлер» просто всех переиграл (такое пошлое выражение — я бы побрезговала его использовать, аж самой противно). Ему чего-то хватило, чтоб не стать ничьей марионеткой и избежать того, чего он так страстно боялся. Да ещё и привлечь на свою сторону тех, кто любит ведущих их от пингвиньего и дрожащего в сверхчеловеческое и побеждающее. Из спёртого воздуха униженности и оскорблённости в любое превосходство и желательно групповое...

Скамья подсудимых всегда полна.

Ну и ещё раз про БЕРЕЖНО: к людям нужно относиться как к «Моему другу Гитлеру» — бережно.

(no subject)

Читая Хелен Девитт

Обратила внимание. Дэвид приходит в дом. Дэвиду 12. Хозяин, пожилой мужчина, разговаривает с гостем и они пьют... херес. Потом они опять разговаривают и пьют... херес. И переходят за стол. За столом пьют вино. Ну, пьют себе и пьют. Это Дэвид описывает. Вся ситуация его глазами. Дэвиду 12. Дэвид различает... херес.

Может это переводчик не различает вино и херес? Ну, допустим, обидеть переводчика может каждый. Ну, и на мой вкус: переводчик всё правильно перевёл.

О чём говорит умение отличать херес от не хереса? В общем-то можно подумать, а как бы я отличала? Может это совсем не так сложно, как я подумала? Ну вот... Я подумала. Да, если сделать допуск на то, что... херес в принципе возможен, то различить не так уж сложно. Главное допущение: ...херес здесь возможен.

Херес возможен в Лондоне. Хм... А во Львове — нет! Ну не совсем — нет. Я однажды пила дегустационный набор хереса. Что уже как-бы намекает на малые вероятности хереса во Львове.

И Дэвид. Который различает херес:
— потому что в Лондоне только и пьют, что херес;
— потому что имеет талант различать цвет, густоту напитка и форму бокала (моя любимая версия);
— потому что кроме хереса его мама ничего больше не пьёт...

И почему я не думаю, что он просто прочитал надпись на этикетке бутылки? А я не думаю, что он просто прочитал надпись на этикетке бутылки. Потому что если бы он прочитал надпись на этикетке, то он бы не писал... херес.

Ну и мама его врядли тратит деньги на бухло...

(no subject)

Мозоль

Невероятно интересным показалось. Вот: я ей описываю, мол, по возможности избегаю сюжетов, которые подозреваю в том что: в том месте, на которые эти сюжеты давят, может из-за них образоваться мозоль. То есть, избегаю просмотра, зная, что это хорошие вещи, например, фильмов "Мої думки тихі" или "Наші котики", при этом эти два я точно всем буду рекомендовать: посмотрите. То есть я объясняю: я знаю о чём это, я не хочу, чтоб в том месте... души, которым я это чувствую, стало пофиг, поэтому сама не смотрю. И вот я это всё описала. Она мне: то есть не хочешь, чтоб там болело?

"Стоп. Я не это сказала."

Говорю: наоборот, хочу, чтоб там болело и избегаю, потому что искусственным безопасным сюжетом я в этом месте натру себе мозоль, и там болеть перестанет. (И я не хочу, чтоб там регулярно болело из-за искусственных сюжетов, поскольку это может вызвать привычку игнорировать реальную боль. Чужую.)

"Но почему она меня не поняла?"

И вот сейчас вспомнила: В этот день у неё была натёрта нога, и ей было больно ходить. А я, в своих объяснениях, под мозолями имела в виду такие, которые появляются на подушечках ладоней от лопаты. Которыми кожа грубеет и просто защищается.

Так что да, в месте приложенном к её реальной боли у меня оказался старый заскорузлый мозоль. Когда-то как-то я его выработала. Ботами 36-го размера, наверно.

(no subject)

Who killed Davey Moore, Why an' what's the reason for? ©

Болтала вчера с подружкой. Решила, вдруг, с ней поделиться: знаешь, мол, я недавно вдруг осознала, что есть люди, с которыми я себя чувствую, как ни с кем, психически здоровой, а есть другие — с кем экстремально психически больной. Ну и на вопрос: а что в этих "больных" разговорах происходит-то. И так как это был вопрос, и я самостоятельно нарвалась на необходимость отвечать, мне пришлось начать (пытаться) формулировать то, о чём я ещё толком не думала. Мыслить вслух. Находу. Несформулированный, неоформленный ответ.

Я что-то описала. Сумбурно, смутно, но что-то достаточное. Если это собрать в кучу и суммировать: есть видимые, очевидные вещи, есть слышимые, повторяемые вещи, есть проблемы, которые и видны и слышны. Допустим, я хожу и целый день левой рукой массирую запястье правой руки. Я недавно сняла ортез, и без него в каких-то положениях ноет, постреливает, болит. Я пытаюсь нащупать эти положения и проверить, от чего болит сильнее, от чего меньше. Это делаю механически, во время любой заминки в деятельности. Это то что есть, это наблюдаемо, и внимательному глазу со стороны доступно. И поэтому любой вопрос в стиле: "Ты что, руку ломала?" — "У тебя артрит?" — "У тебя туннельный синдром?" — будет мне позволять себя чувствовать абсолютно психически здоровой. Более того, не просто позволять, а усугублять чувствование своего психического здоровья: мои движения, мои жесты, мои манеры транслируют то, что я переживаю. И вот, допустим, противоположный случай: есть невидимые, неочевидные, скрытые вещи. Например, рак. Рак не болит очень долго. Его не видно. И я прекрасно осознаю, что не буду его ощущать до тех пор, пока не начну умирать. И больная раком я очень долго ничем не буду отличаться от себя здоровой. Буквально до тех пор, пока не начну умирать. Так вот человек, с которым я себя бы почувствовала психически нездоровой сказал бы что-то типа: "Люди с таким-то характером умирают от рака." — "Люди с таким-то характером болеют почками." — "Люди с таким-то характером страдают от ожирения."

И вот сижу я, из боли у меня только рука и то только в некоторых позициях, но я умираю от рака, болею почками и страдаю от ожирения. У меня нет никаких ресурсов чувствовать себя психически здоровой в такой ситуации.

(no subject)

Пацан подумал — пацан сделал

Читала стихотворение на украинском языке и перевод его на русский. Там очень красивый украинский, какой я люблю: чтоб не классический, как при советах дикторы по телевидению (как глумливо говорит Корчинський: "телєбачення") вещают, а с оттенками живой диалектированной речи. Стихотворение названное как бы героем, совершившим некое преступление. Во времена те, про которые стих, вообще-то за такое преступление обычно вешали. То есть это тяжкое преступление. Ну я прочитала на украинском, ну и, хорошо... как бы — проехали. Печаль, печаль печальная, печальная печаль. Не в этом дело... Я прочитала перевод, и... очень удивилась. Я несколько раз перечитала стих на украинском, потом ещё несколько, и вот сегодня опять. Что я прочитала в украинском варианте: герой, действительно, очень печалится, и на столько, что даже представляет картину, как он срывается и летит совершать преступление — я это так и вижу, как он, словно Гарри Поттер взметается и летит, летит-летит, по воздуху, лавирует между молниямии, как-то так. То есть преступление я читаю не как свершённое, а как воображаемое желанное. Ну так я это читаю. В русском же переводе написано: побежал совершать преступление. Всё. Вторая сигнальная система, нет, не нужна. И вот так и думаю: это потому что общепринято в цивилизованном мире, что украинец — существо не сложное и деятельное до отрицания здравого смысла, толи...

(no subject)

Национальное. Слишком национальное.

Когда я впервые услышала эту песню:



я подумала: "Но я же это где-то слышала? Где?"

я подумала: "Но я же не могла пропустить такую офигенную песню, не запомнив место, где я её слышала раньше. Значит, это ложная память."

Ложная память.

Но фигня! Когда я впервые услышала эту песню в исполнении Джонни Кеша, я уже много лет как слышала эту песню в исполнении:



просто в этом исполнении я считала это проходной песней ни о чём.

Я совру, если скажу, что не обращаю внимание на национальность. И как говорил Белинский: Гений — это человек который несёт свою НАЦИОНАЛЬНОСТЬ на рассмотрение людей иных национальностей.

И когда мне* говорят, что национальность не важна, я психую.

* — ну, ок. Никому в голову не прийдёт со мной о национальности :) Почему-то. А зря.