(no subject)



"И я говорю вам: где бы вы не увидели людей, коими правит тайна, в этой тайне заключено зло. Если дьявол внушает, что нечто слишком ужасно для глаза, — взгляните. Если он говорит, что нечто слишком ужасно для слуха, — выслушайте... И если вам померещится, что некая истина невыносима, — вынесите её."

Г.Честертон "Мудрость отца Брауна".


***


"Дерево говорит с камнем. Камень говорит с водой. Всё совсем не так сложно, как нам казалось."

Cюзанна Кларк "Джонатан Стрендж и мистер Норрелл".


***

"Будь безупречен в своих желаниях."

Мириам Петросян "Дом, в котором...".

(no subject)

"Политики украли у детей кусочек счастья" ©

Терпеть не могу, когда от реальных претензий по поводу конкретной серьёзной ситуации с нарушением закона или просто моральных норм начинают защищаться даже не своими чувствами, – свои-то кто покажет? – а гипотетическими чужими.

"Не стоит слезинки ребёнка" – это не о том, что против вас делалось, это о том, конкретном ребёнке, который ещё не очерствел от ваших воспитаний и плакать способен. Сначала вырастите ребёнка, который заплачет от чьей-то несправедливости, направленной не на него, а в сторону, недалёкую и осязаемую, без "выбиваний слезы коленом"© Заплачет не потому, что злая мама птичку не купила, а потому что папа ест кролика, которого он живым видел, и теперь он вегетарианец. Не все детские слезинки одинаковые, чтобы на них ссылаться. Но я против любых слезинок. Пусть никогда не плачут. Только б никто ни на какие слезинки не ссылался. Мало кто их способен различать.

Мне комфортно, проезжая мимо сбитого животного, которого может увидеть Зоя, отвлечь её и заставить проигнорировать чью-то смерть. Или даже соврать – "Он спит". Мне комфортно. Мне комфортно растить такого ребёнка, с которым мне комфортно. Закрывающего глаза на то, на что я закрываю, и негодующего по поводу того, про что я негодую.

"Мама плохого не посоветует" – это всегда про мой, родительский, комфорт. И никогда про слезинки ребёнка. И "Перестаньте делать ремонт во дворе, у меня ребёнок спит" – это тоже, боюсь, только про мой комфорт.

***

Успешный протест, как и успешное государство, должны быть сексуально привлекательными.

Успешный протест – это эстетика выходцев из разных слоёв, но всегда эстетика молодая и полная жизни. Это игнорирование любой цены, кроме цены чужой жизни. Это когда можно бросать в угнетателей хоть золотыми кирпичами, и спасать от угнетателя хоть бездомного кота. Это всегда конец страха.


***

Мне нравится то, что говорит Невзоров, – он демаргинализирует любые мои мысли. Хоть, периодически, как, например, когда он говорил как-то раз о Венедиктове, меня посещает уверенность, что за эти 14 слов в защиту Венедиктова, тот хорошо фигуранту заплатил. Вот так и слушаю: "За это, похоже, заплатили, а вот это, похоже, бесплатно". Нравится вообще мало, но очень импонирует, когда "иногда я уже и сам не понимаю, где заканчиваются мои фантазии о себе". Антидонкихот.

– Санчо! Нам перечислили?
– Да, Дон Периньон!
– Ну, тогда поскакали!


***

Кстати. Вот вспомнила. Не ради хвастовства, какая я дерзкая. А, скорее, для представления о том, что несообразительная. Мне подарили завёрнутую в журнальный лист святую землю, когда я лежала однажды в больнице. Она долго лежала у меня в письменном столе – я не знала, что с этим делать. Даже не разворачивала бумажку, мне не было интересно, что там внутри. И слово "святая" напрочь уничтожило понимание, что это "земля". Я о том, что не догадалась, для чего могу это использовать, и мне очень мешала память об этом, как о подарке от чистого сердца. Но в очередной раз наткнувшись на пакетик в ящике, просто взяла и выкинула его в мусор. Методы Мари Кондо были поняты мной задолго до знакомства с её техниками.

И только потом однажды я спросила знающих людей про утилизацию свящённых вещей, которые остаются после Пасхи. Не помню, что спрашивала, и что мне отвечали, но по результатам того разговора, я вдруг дошла мозгой, что в пакетике была земля. Земля, как земля. То есть что-то полезное, в чём растут цветы. Что-то, что можно было ссыпать в глошок к цветам, и там бы оно никому не помешало совсем.

(no subject)

Антиглобалист - 2

Я спросила, был ли он в Беларуси. Сказал, что у него есть в Польше друзья из Беларуси, они ему: "Кароль, не приезжай! Тебе здесь делать нечего." Зато честно. Наверно потому, что действительно мог взять и приехать. Я сказала, что никогда там не была, но там, по рассказам, время остановилось, как в Советском Союзе. У них даже флаг остался Белорусской СССР.
– Не может быть! – и он полез проверять в гугле, какой у Беларуси флаг. – Точно! Ну почти.

Из "почти" я сделала вывод, что наверно убрали серп и молот.

– Сейчас много где жизнь меняется к лучшему. В Польше это видно. У меня есть надёжный способ узнать, поменялась ли жизнь в стране к лучшему. То есть хватает ли людям на жизнь и остальное. Раньше я ездил и во многих местах мне говорили, у нас здесь жить плохо, потому что в правительстве одни евреи. То есть, если в стране живут плохо, то говорят: виноваты евреи в правительстве.
– Да сколько у вас там в Польше было евреев? Совсем не осталось.
– Это ничего не означает. Говорят, их мало, но все они в правительстве.

Это смешно. Как-то он должен был вести лекцию по политической географии, должен был подменять преподавателя, подготовился, но что-то не срослось. А практические занятия он время от времени ведёт.

Рассказывал, что к ним по обмену из какого-то университета на Востоке Украины приезжали студенты учиться, и он одной своей подруге помогал готовить презентацию к какой-то работе. Она плохо знала польский, он ей много переводил. Презентация потом не пригодилась. Но не суть. Ей нужна была рецензия от её куратора из Украины и ещё от кого-либо из института. Так вот куратор ей сказал: напиши рецензию, а я только подпишу. Кароля это возмущало:
– Если б у нас в Польше кто-то такое сказал, он бы уже не работал.
– Поэтому ваше образование цениться, а наше нет.
– Да, это диплом евросоюза.

Зато заметил, что если кто-то из Украины учится в польском университете, то по математике он всегда лучший в группе. "Угу". Я сказала, что мой сын учится в физ-мат лицее, который наверняка входит в пятёрку лучших в стране. Там очень сложно учиться.

(Потом ещё, всё, что вспомню. Было очень интересно)

(no subject)

Антиглобалист

Путешествовала вчера в Ровно. Мне повезло, на объездной махнул табличкой какой-то парень, а я уже давно задавалась вопросом, не подвозить ли мне людей, когда кто-то голосует у дороги. Обычно мне не хватает реакции, чтоб успеть оценить человека, сбросить скорость и съехать на обочину. А тут как-то всё сошлось.

Я сказала, что я до Ровно. Он сказал, что ему в Киев, по дороге ли это? «А хули я знаю, где тут Киев?» — подумала я, и пока он закидывал огромный рюкзак в багажник, проверяла в Гуглмепс, где у нас Киев. По дороге.

Прикинула, может мне махнуть сразу до Киева, всё равно когда-нибудь придётся? Прикинула нагрузки, нет, нужно хотя бы не волноваться о сменной одежде, а я планировала вернуться переночевать во Львов. Слишком много менингита.

Парень оказался польским студентом, похожим на Шурика, в очках. Бывалый автостопер и он мне рассказал очень много интересного. Говорил он по-русски, я предложила перейти на английский, раз он знает английский лучше, но он хотел практиковаться. Поначалу говорил очень хорошо, но где-то через 2 часа устал, и начал много сбиваться, ошибался, я перестала задавать вопросы и последние минут 10 до Ровно он даже поспал.

Он учится в магистратуре на географа. Папа его хотел, чтоб он стал врачом, но согласился потом на юриста. И Кароль перевёлся с юридического на географический после того, как болел и пропустил много. География ему нравится. Это, если я понимаю, не геодезия, а ближе к политической и экономической. Он по ним даже вёл практические занятия. Сейчас он пишет магистерскую, связанную с городским транспортом. Это мы ещё с львовской окружной не съехали.

Больше всего меня интересовало, как это, путешествовать автостопом? Он бывал во многих странах. Украина, Ближний Восток, Турция, Иран, Грузия, Казахстан... В России не был и в Туркменистане не был. В Россию нужно визу, а это куча унижений и бюрократии. А в Туркменистан просто никого не пускают. Совсем. «Чума на оба ваши чума».

Я спросила, где ему больше нравится, в Западной Европе, или на Востоке? Он сказал, что в Западной Европе скучно: есть памятники архитектуры — они разные во Франции, Германии, Италии, но в остальном всё глобализированно, впечатление, что ты никуда не ехал.

У кого это было? В любой стране американец будет чувствовать себя как дома, если поселится в «Хилтон».

(Продолжение будет, если я не забуду)

(no subject)

Сегодня...


первый день, когда у меня не было рвотных позывов во время чистки зубов. Если так и останется дальше, то мне прийдётся делать из этого выводы.


***

Пробую читать дальше. Дело двигается медленно, но я уже могу читать целых полчаса в день. В нынешнем моём состоянии это много. Из интересного, прочитанного вчера: священнослужитель говорит о поддержке и уважении к нему со стороны иной религиозной конфессии, и говорит, они были добры к нему, он не стал им проповедовать.

Вообще религиозная тема меня волнует всё меньше. Со смертью тестя я просто позволила себе сказать и даже вслух: я не верю в бога. Теперь мне это без надобности. Да и саму эту тему я нахожу скучной. Я буду добра и на сколько способна окажу подержку, хоть способна я мало, поэтому не стоит проповедовать среди меня. Даже обёрнутая в нужную веру, я вряд ли смогу помочь.

(no subject)

Дочитав Мириам Петросян

Наконец-то я это дочитала!

***

Я не стыжусь своих ранних работ, но в двадцать два года слишком откровенно раскрываешь душу и делаешь это подчас неумело. Позже испытываешь неловкость. И за себя, и за то, что именно неумелое исполнение встречается с восторгом. Сейчас я поумнел и мои картины тоже.

***

Его уязвимость пугает. Мне не хотелось бы лишать его защитного панциря, который он нарастил с таким трудом и так тщательно оберегает.


***

Мне, как и Чёрному, не очень нравится Сфинкс. Я ничего не поняла про Чёрного, но если представлять себе его через наше с ним похожее отношение к Сфинксу... То всё равно мы с Чёрным очень разные. Когда я знаю, что мне кто-то так сильно не нравится, как ему не нравится Сфинкс, я это беру под контроль. Если бы Чёрный своё отношение контролировал, я бы его лучше понимала.

Но мне легко говорить, хоть Сфинкс мне и не нравится, мне он не нравится гораздо легче.

***

И здесь вообще я не знаю, что говорить о книге в целом. Но зато легко говорить о героях:

- про Слепого говорить нельзя;
- Табаки? Ну он ярче всех написан конечно:

Он террорист от Бога, вундеркинд, способный убить за косой взгляд, не говоря уже о подзатыльнике. Уьить так, что на него не падёт и туни подозрения. С применением новейших и древнейших технологий. Собственных и чужих, с любовью воплощённых в жизнь изобретений. Не имеющего аналогов оружия. Опираясь на физику, химию и математику, а также историю и биологию, во всех этих науках Вонючка не имеет себе равных, но учится всё равно плохо, потому что ему некогда блистать знаниями перед учителями, он слишком занятой человек. Вонючку не обижают старшие. Они не ругают его даже за глаза. Подслушивающие устройства Вонючке удаются особенно хорошо, и он работает над их усовершенствованием постоянно.

Ругать и наказывать Вонючку разрешается только нянечкам. "Что-то в этом есть материнское, – уверяет Вонючка. – Что-то такое родное, страшное и ностальгическое". Замечено, что чем старше и некрасивее ругающая его нянечка, тем чаще он произносит эту фразу. Таков Вонючка – страшный человек десяти лет отроду.


- Курильщик мне нравится, я его понимаю;
- девушки? не пригодились; наверно не стоит писать в книжку девушек, только для того, чтоб не прослыть сексистом у феминисток; хотя, возможно, кто-то со мной не согласится и скажет, что девушки ярки, очаровательны и замечательны. Ок, тогда интересен ответ на вопрос: "Какой девушкой согласился бы быть лично ты?"

Я долго читала. Слишком долго.

(no subject)

Я понимаю
не все солдаты Наполеона хотели воевать


Я понимаю
не все татары и не все монголы хотели воевать за Чингисхана


Я понимаю
не все греки поддерживали Александра Македонского


Я понимаю
не все китайцы хотели воевать за династию Северная Янь



Я понимаю
не все австралийцы пробовали человеческое мясо

(no subject)

Из Мириам Петросян


Македонский всё равно несчастный и затаившийся. Страшнее нет, чем быть совестливым.


***

Возле столовой меня нагоняет Мартышка.
– Эй, а ты знаешь, что Лэри ушёл в Наружность с Летунами? Нму там что-то срочно понадобилось.

Торможу, устрашённый этим известием. Лэри в наружности! Конец света! Его там прибьют в первой попавшейся подворотне. Или он потеряется, залюбовавшись собственной тенью. И вернётся с ног до головы в Болезни7

Я говорю Мартышке:
– Ну конечно. Мы в курсе. Спасибо.



***

– Любовь съела тебя. Первое, что она пожирает – это мозги, учти. Кстати, о любви... ты уверен, что, став немножко другим, полюбишь того же самого человека, которого любишь сейчас? Уверен?


***

Сфинкс смотрит на Чёрного, думая о том, что это, несомненно, тот самый Чёрный, которого он знает не первый год, и в то же время совершенно другой человек. Что должность вожака довела его до пределов священного безумия, за гранью которого знакомые люди оборачиваются чужаками. Он думает о том, хорошо это или плохо, и не может прийти ни к какому определённому выводу. Навеное, для самого Чёрного так хуже, но Сфинксу этот непредстказуемый и странный человек нравится больше.


***

На стол перед воспитателями ложатся Фазаньи рюкзаки с пугающе однообразным содержимым.


***

Я спохватился, что весь дрожу. Я ведь был там, совсем рядом, когда он "вознёсся, объятый светом и пламенем", знать бы ещё тогда, что это "мечь Господень пронзает небеса", может, я тоже побрился бы наголо и стал Приобщившимся. Я был довольно близок к такому. Странно, как всё легко и быстро забылось, то есть не забылось, конечно, а куда-то запряталось. Куда-то, куда, наверное, все нормальные люди прячут необъяснимое, чтобы не спятить.

А ещё я вдруг понял, что екое-кому из находящихся здесь сейчас намного хуже, чем мне, потому что если бы за мной пришли Приобщившиеся, чтобы я их возглавил, я бы, неверное, сразу повесился. Даже если бы был ангелом.



***

Она не была по-настоящему злой, но многого не понимала.

(no subject)

"Будьте как дети"


Большинству поступков человека очень легко давать моральную оценку, оценивая самый простой признак: сделаны ли они тайно или сделаны открыто.

Даже самые тяжкие грехи: убил открыто – возможно герой или палач при исполенении, убил тайно – убийца; украл явно – возможно фокусник или тестировщик охранного оборудования, украл тайно – вор; и т.д.

Естественно внезапное сумасшествие, помешательство, очень сильно фонит на эту мысль и делает её недостоверной. В любом случае, оставаться в рамках морали очень легко, если делать всё открыто. Я не имею в виду навязывание себя в качестве компании людям, которым всё равно, чем вы заняты, я имею в виду, конечно, готовность пребывать под наблюдением.

Моя мысль, у человека есть право на совершение любого греха, и обязанность принять наказание. Грешите открыто – возможно это уже не грех. А если грех, то тем более открыто – вам нужно, чтобы то, что вы всё равно сделаете, перестало считаться грехом.

И ещё, готовность пребывать под наблюдением, – это должен быть самостоятельный выбор. Как и грешить – самостоятельный. Как и противостоять тем, кто принуждает к злу, – должна быть возможность это сделать.

"Хочу сохранить свою приватность для возможности тайно совершать грех, и хочу сохранить свою приватность для возможности тайно совершать хорошие дела" – это право. "Могу пожертвовать только своей приватностью" – тоже право.

***

Дети. Они обычно под присмотром. Пока дети. Или все думают, что дети под присмотром. Или все надеются, что за детьми кто-то присматривает. Некоторые считают, что самые яркие события в жизни ребёнка происходят тогда, когда за ним никто не смотрит.

(no subject)

Из Мириам Петросян


С того времени, как я не оценил его коллекцию по достоинству, Табаки называет меня или "дитя", или "эта молодёжь".


***

И я знаю, зачем ты это сделал. Не можешь перенести, когда кто-то сбегает от тебя, да? Куда-то, где ты никто!


***

Когда-то, в той самой развилке, где Слепой сидит сейчас, его достала стрела, выпущенная из арбалета, не проткнула, а только зашибла. Он хорошо помнит, как испугался. Не удара и боли, а того, что сделавший это остался невидим. Он не мог угадать его, стоящего внизу, с самодельным оружием, модным тогда среди младших, не мог быть даже уверен, что это кто-то из сверстников, а не взрослый, и думать о том, что это может быть КТО УГОДНО, было страшнее, чем встретить десяток стрел от шумного, злорадствующего противника.


***

Все стоят, молча глядя на стену. Я проталкиваюсь ближе и переживаю потрясение наравне с остальными, потому что этот участок был слишком далеко от моего, ночью я его не посетил.

Здесь только пустые, обведенные чёрным, прямоугольники, с мелкими пояснениями в центре каждого: здесь была антилопа работы Леопарда. Мел, охра, бронза. Сохранившийся фрагмент диптиха "Охота".

Над пустыми траурными рамками змеится единственная крупная надпись: "ПРОХОЖИЙ, ОБНАЖИ ГОЛОВУ!"

Рыжая медленно стягивает с Толстого панамку.



***

У меня его крали два раза, но я оба раза его вернул, а сам украл так давно, что никто уже не помнит, что он не был изначально моим.

Я рассказываю всё это Лорду, выгружая содержимое рюкзака, похлопывая его по опавшим бокам и встряхивая.

– Вот здесь, смотри... в этом кармашке – бритва. Дёргаешь змейку, она выскакивает, и – привет.
– Что привет?
– Без пальцев можно остаться. Так я вернул его оба раза после кражи. Смотришь, в столовой, у кого рука забинтована, подъезжаешь и говоришь: "Верни рюкзак, сука!" – и они отдают. А если не отдают, то им же хуже.

Лорд с интересом заглядывает в рюкзак:
– Странно, что ты не намазал её ядом. На тебя как-то непохоже – оставить вору шанс.



***

Македонский выглядит очень честным. Его словам веришь ещё до того, как он их произносит. Поэтому хорошо, что говорит он мало, ведь от по-настоящему честных слов как-то устаёшь.

– Я ненавижу белый, – говорит он.

И я устаю сразу и очень сильно. От большого умственного напряжения.